«Хороший юрист — это не тот, кто знает все риски, а тот, кто помогает выбрать решение»

— Я, если честно, не считаю этот путь быстрым. За этим стоит довольно длинная история усилий.

Просто важно понимать: два человека одного возраста могут иметь принципиально разный по наполненности и интенсивности опыт. Когда работодатель нанимает человека, он покупает не паспорт с возрастом, а способность решать задачи и объем этого опыта. В противном случае, с возрастном твоя конкурентоспособность бы росла, что не так.

Есть известная логика про консалтинг: «год за три». Если посмотреть на Bain, BCG, McKinsey — люди после 5–7 лет работы уходят на executive-позиции. Потому что эти 5–7 лет равны 15–20 годам опыта в более спокойной среде. Она применима и к человеку в целом, все мы разные с разным опытом за прожитое время.

У кого-то бешеный темп и очень плотная упаковка опыта, у кого-то наоборот расслабленный режим с 9 до 17. Поэтому вопрос не в возрасте, а в том, сколько «жизней» ты прожил в профессии.

Возвращаясь к тому длинный ли у меня путь, если ввести мою фамилию в базы судебных решений, там будет порядка 400 публичных судебных актов (если учитывать все судебные акты первой инстанции) с моим участием, практически во всех регионах России включая Верховный суд. Также, я я лично представлял интересы клиентов в английских судах, что редко кому удавалось из российских юристов, участвовал в качестве представителя во множестве международных арбитражных разбирательств по различным регламентам (LCIA, ICC, HKIAC, SCC и дургие). При этом успел получить магистра права в Оксфордском университете и пожить в Англии. Список можно продолжать довольно долго, но из этого ясно одно, когда работодатель видит контент и личность, то все вопросы про возраст отпадают. Работодатель покупает конкретный опыт и личностные качества.

— Да. В целом вся моя карьера – про результат. Я рано начал: школу закончил в 16 лет, университет — в 20, и с 20 лет уже практиковал. В итоге к 31 году у меня почти 11 лет опыта.

У кого-то просто другая траектория, начиная с получения образования, — и это уже минус несколько лет на старте, что не обязательно является негативным фактором, но мне эти пару лет скорее помогли. Потому что я всегда был в среде людей, которые были впереди меня и приходилось тянуться.

При этом я изначально не очень верил в классическую линейную модель карьеры. Я начинал в международной юридической фирме, где есть довольно жесткая система: стажер, ассоциат, и каждый год — следующий грейд. И каким бы ты ни был, этот грейд не перепрыгнешь.

Мне такая система не подходила. Я считаю, что должна работать меритократия: если ты решаешь задачи лучше и быстрее других, ты должен расти быстрее.

Поэтому я перешел в ВТБ, где как раз была такая логика. И уже в 25 лет стал руководителем группы.

Помните вопрос из известного анекдота: “вам шашечки или ехать?”. Если ехать — если мы про контент и решение задач — это ко мне, а если про солидность седины на висках, задумчивый взгляд и год рождения в паспорте, то это не моя тема.

— Я бы не сказал, что любят или есть ясный трек, бизнес покупает некое пакетное предложение: профессиональные навыки и личностные качества и чем выше позиция, тем выше ценятся последние. При этом в консалтинге к тебе приходят все: банки, промышленность, агро, международные клиенты. И у тебя в единицу времени накапливается гораздо больше опыта. Плюс темп — 12–15 часов работы в день.

Но у меня похожая история была и в ВТБ: это был не классический in-house, а структура, куда стекались все сложные дела группы. По сути — внутренний консалтинг.

— Ну во-первых, ты должен любить то, чем ты занимаешься - иначе энергии не будет. Также важен фокус и амбиции. Я 11 лет занимался только разрешением споров. Не корпоративными вопросами, не сделками — только этим.

Если распыляться, невозможно стать лучшим. Я жил своими кейсами: просыпался с ними, засыпал, читал практику, постоянно развивался.

Плюс — критическое мышление, работа с информацией и любопытство. Мне правда интересно заниматься тем,что я делаю.

Юриспруденция — это не rocket science. Если тебя научили думать, анализировать, делать выводы — ты довольно быстро осваиваешь базу.

А дальше, когда ты растешь, важны уже другие качества. Мы работаем с людьми. Нужно уметь слышать, договариваться, выстраивать отношения.

Потому что даже очень талантливый человек, если он не умеет коммуницировать, то становится скорее проблемой для окружающих.

— Я думаю, что это у меня отчасти от природы, хотя и оттачивалось в процессе работы. Я, например, не знал, что хочу быть юристом. Мне отец сказал: «Ты любишь спорить, не боишься выступать — попробуй». Я действительно с детства занимался в театральных кружках, выступал, мне это нравилось. Все это постепенно сформировало навыки.

И оказалось, что совет отца задал очень правильный вектор.

Если у человека изначально более закрытый, интровертный склад характера, ему может быть сложно постоянно коммуницировать, выступать, убеждать, вести переговоры.

Такие люди, например, хорошо чувствуют себя в аудите, может быть в due diligence — там это, скорее, плюс.

А если меня посадить за такую работу, я, наверное, справлюсь, но мне будет довольно тяжело.

Я вообще не знаю, что такое успех. Если мы о карьерном росте, то важный момент — готовность брать ответственность. Здесь сыграли роль жизненные факторы. Я старший ребенок в семье, с детства отвечал за младших, принимал решения.

Это определило мой не самый распространенный подход в консалтинге. Там часто дают рекомендации по рискам. Просто описывают риски и предлагают выбрать.

Я для себя выбрал другой подход — не просто анализировать, а брать на себя ответственность и говорить клиенту, что делать. Потому что клиенту нужно решение.

Фактор удачи тоже нельзя исключать. Понятно, что везет подготовленным — и никакая удача не поможет, если ты не готов, не собран и не можешь этим воспользоваться.

Но без удачи тоже никуда. Кто-то скажет, что это благословение — если человек верующий. Удача в том, что отец направил меня в профессию. Удача в том, что, придя в ВТБ, я не остался в юридической фирме. Удача в том, что мне начали попадаться кейсы, на которых я смог сделать себе имя.

И даже текущая позиция — это тоже совпадение факторов: я завершил свой проект в фирме, получил предложение, перешел в ЕвроХим, попал в период изменений внутри компании.

— Конечно. Мы все продаем свой человеческий капитал. И его стоимость/конверсия зависит от того, как мы представлены на рынке.

Можно быть очень сильным специалистом, но если о тебе никто не знает, ты не будешь расти.

Юридическое сообщество небольшое. Нужно участвовать в конференциях, заниматься крупными делами, чтобы про тебя говорили. Но важно здесь не переходить черту и не становиться человеком-PR, все таки ты должен быть контентным и любая публичность должна следовать из твоих реальных дел, которые ты делал своими руками.

При этом есть вторая сторона — репутация. Если ты выступаешь на конференциях, но не эффективно работаешь, это быстро становится известно в узком кругу коллег по цеху.

Поэтому важно и публичное присутствие, и качество работы. На высокие позиции людей не берут «с улицы». Сначала звучит фамилия. Если она известна — разговор продолжается.

— Я считаю, что личный бренд должен формироваться еще с университета. Я со второго-третьего курса участвовал в конкурсе по международному арбитражу в Вене, участвовал в иных профессиональных мероприятиях. На таких мероприятиях присутствуют все ключевые игроки рынка, так все друг друга узнают, тебя начинают узнавать. Если этого не делать, то даже закончив университет с красным диплом - сложно будет найти хорошую позицию.

К окончанию университета я был уже не просто выпускник, который четыре года что-то там учил, а уже знал ключевых игроков на рынке, некоторых партнеров юридических фирм. Это сильно влияет на старт.

— Я шел туда осознанно за брендом и опытом. Я понимал, что мне нужна история, которую не нужно объяснять. Что такое Оксфорд — объяснять не нужно. Даже сейчас иногда говорят: «Вот есть парень, он Оксфорд закончил». И сразу возникает определенное отношение.

Я не поступил в Оксфорд с первого раза, но получил предложения из других сильных университетов, но я туда не пошел, потому что понимал: мне нужна более конвертируемая история.

Но это не только про бренд. Это и личный опыт. Я больше года жил в Англии, у меня там родилась дочка. Это другой взгляд на мир и образование. Главное отличие — система тьюториалов. Ты работаешь один на один с профессором. Пишешь эссе, получаешь детальную обратную связь.Невозможно «отсидеться». Это очень ускоряет развитие мышления.

Там больше самостоятельности и индивидуальной работы. В России можно «проскочить» через лекции и семинары. Там — нет. Это такая система «подмастерья», где тебе передают способ мышления. И это очень сильный интеллектуальный вызов.

Плюс другая правовая система. Я изучал английское право, это другой правовой мир, а вся международная торговля на нем построена. Если ты его не понимаешь, тебе сложно заниматься международными спорами.

— Если бы мы всегда точно знали, кто прав, а кто виноват, сама система правосудия была бы не нужна. Мы бы просто наказывали виновных.

Но в реальности ты никогда не знаешь правду до конца. Это всегда исследование. Большинство дел находятся на грани — их можно интерпретировать по-разному.

Очень мало кейсов, где все однозначно. Даже в уголовном праве: человек может признавать одно, например, убийство, но отрицать другое, например, изнасилование. И включается защита.

У каждого есть право на защиту. Поэтому это не история про «верю — не верю». Это состязательный процесс. И отстаивание противоположной точки зрения – это ответственность другой стороны, мы не должны делать ее часть работы.

Вместе с тем, важно не изменять себе и не делать того, с чем ты не согласен, не давать советов обмануть кого-то или что-то в этом роде. Я почти всегда внутренне был уверен, что мой клиент/работодатель прав.

При этом судья уже в итоге оценивает аргументы и принимает решение. В этом и состоит система.

— Это отдельный набор навыков – да, это абсолютно так. И этому нужно учиться. Для меня, например, он начал формировать это с детства — когда я отвечал за младших братьев и сестер.

Но в целом важно понять, что твоя ценность не только в том, чтобы писать документы. Твоя ценность — в понимании в чем ценность этих документов, какая конечная цель (деньги или что-то еще), умении организовывать людей, идеи, процессы. Чем раньше ты это поймешь, тем быстрее станешь руководителем.

То же самое было у меня в консалтинге: не предложить 10 решений со 100 рисками, а помочь выбрать одно лучшее решение. Это другой уровень ответственности, ведь ты никогда заранее не знаешь какое решение будет правильным.

Плюс — управленческие навыки: принятие решений, организация команды, приоритизация. Мне, например, сильно помогло то, что я рано начал разбираться в бизнесе.

Я инвестировал — сначала небольшие суммы, но это дает понимание, как работают бизнес-решения. Когда у тебя есть «skin in the game», ты начинаешь мыслить иначе.

Этому меня сильно научил ВТБ. Там задача была не просто выиграть спор и положить решение в стол. Задача — вернуть деньги, решить проблему бизнеса.

И ты вместе с бизнесом ищешь решения: ставишь управляющих, продаешь активы, перестраиваешь процессы. Ты всегда видишь конечную цель.

И это принципиально отличается от чисто юридического подхода. Поэтому для успешной карьеры важно быть не теоретиком, а практиком — если ты не хочешь идти в науку.

— У всех свой путь. Но точно могу сказать: нужно оставаться любопытным, небезразличным, любить то, чем ты занимаешься. Прикладывать максимум усилий, быть амбициозным.

И развивать эмоциональный интеллект и публичность. Нет одного рецепта — есть базовые вещи: делай максимум того, что от тебя зависит.

Старайся делать лучше, чем другие и чем ты сам вчера. На самом деле это звучит просто, но как руководитель я вижу: мало людей, которым действительно не все равно. Которые не скажут «и так пойдет», а будут думать, как сделать лучше.

Я люблю пример из фильма «Легенда №17» про хоккеиста Харламова: неважно, кем ты работаешь — даже если ты таксист, важно хотеть быть лучшим таксистом.