Как выглядят профессиональные конкурсы изнутри: победители, скептики, члены жюри
На юридическом рынке есть две главные премии для in-house команд: «Лучшие юридические департаменты» от «Актиона», издателя журнала «Корпоративный юрист», и The Department («Лучшие юридические департаменты России») от Legal Insight. Каждый год на них подаются сотни команд. Кто-то делает это годами и не может выиграть. Кто-то выигрывает с первой попытки и неожиданно для себя. А кто-то, выиграв однажды, уже через год сам оказывается по другую сторону стола — в жюри. Мы поговорили с победителями и членами жюри обеих премий, чтобы разобраться: зачем юрдепартаменты вообще участвуют в таких конкурсах, с какими целями их проводят организаторы, что реально дает победа и насколько прозрачно и объективно устроен сам процесс отбора.
Среди руководителей в последние годы всё чаще звучит словосочетание «личный бренд», и это рабочий инструмент карьеры: узнаваемость помогает удерживать сильных людей в команде, и она же работает на самого руководителя, когда рынок решает, кому предложить следующую позицию. Профессиональные конкурсы — один из доступных способов эту узнаваемость получить, и об этом говорят почти все наши герои.
Основательница рекрутингового агентства Legal Talents Ольга Демидова, сама не раз входившая в жюри подобных конкурсов, считает участие в них важной частью личного бренда руководителя — не менее значимой, чем публикации в профильных изданиях или выступления на конференциях. Такие конкурсы она с легкой иронией называет «конкурсами красоты» и предлагает перед участием в любом из них – чтобы это было максимально продуктивно – задать себе вопрос: кто организатор и кто выгодоприобретатель?
Сделать это стоит, прежде всего, для калибровки ожиданий. Победа в таком конкурсе — это не абсолютная величина, а всегда функция от того, что именно измеряет организатор. А он редко измеряет чистый профессионализм. И потому, что это очень сложно оценить объективно, и потому, что это далеко не всегда является главной целью.
Если организатор — медиа, которое зарабатывает на билетах, спонсорских пакетах и хороших историях для читателей, то оценивает он в первую очередь то, что делает историю хорошей: яркую подачу, эффектный кейс, готовность номинанта потом дать интервью. Если у конкурса лоббистские или деловые цели, шансы выше у тех, кто интересен организатору как клиент или партнёр. Это не отменяет профессиональной мотивации и заинтересованности организаторов и жюри в развитии профессии, как и того, что для экспертных оценок привлекают настоящих специалистов. Но важно помнить, любые оценки субъективны, а для грамотной навигации стоит ответить себе на вопрос «кто выгодоприобретатель и чего он хочет». А также не путать место в шорт-листе с объективным подтверждением, что вы лучший, или не считать проигрыш доказательством обратного.
Дальше рассказываем об опыте пяти человек, которые смотрели на эти конкурсы с разных сторон: как капитаны команд и как члены жюри.
Среди руководителей в последние годы всё чаще звучит словосочетание «личный бренд», и это рабочий инструмент карьеры: узнаваемость помогает удерживать сильных людей в команде, и она же работает на самого руководителя, когда рынок решает, кому предложить следующую позицию. Профессиональные конкурсы — один из доступных способов эту узнаваемость получить, и об этом говорят почти все наши герои.
Основательница рекрутингового агентства Legal Talents Ольга Демидова, сама не раз входившая в жюри подобных конкурсов, считает участие в них важной частью личного бренда руководителя — не менее значимой, чем публикации в профильных изданиях или выступления на конференциях. Такие конкурсы она с легкой иронией называет «конкурсами красоты» и предлагает перед участием в любом из них – чтобы это было максимально продуктивно – задать себе вопрос: кто организатор и кто выгодоприобретатель?
Сделать это стоит, прежде всего, для калибровки ожиданий. Победа в таком конкурсе — это не абсолютная величина, а всегда функция от того, что именно измеряет организатор. А он редко измеряет чистый профессионализм. И потому, что это очень сложно оценить объективно, и потому, что это далеко не всегда является главной целью.
Если организатор — медиа, которое зарабатывает на билетах, спонсорских пакетах и хороших историях для читателей, то оценивает он в первую очередь то, что делает историю хорошей: яркую подачу, эффектный кейс, готовность номинанта потом дать интервью. Если у конкурса лоббистские или деловые цели, шансы выше у тех, кто интересен организатору как клиент или партнёр. Это не отменяет профессиональной мотивации и заинтересованности организаторов и жюри в развитии профессии, как и того, что для экспертных оценок привлекают настоящих специалистов. Но важно помнить, любые оценки субъективны, а для грамотной навигации стоит ответить себе на вопрос «кто выгодоприобретатель и чего он хочет». А также не путать место в шорт-листе с объективным подтверждением, что вы лучший, или не считать проигрыш доказательством обратного.
Дальше рассказываем об опыте пяти человек, которые смотрели на эти конкурсы с разных сторон: как капитаны команд и как члены жюри.
Зачем участвовать
Участие в конкурсе собеседники Legal Talents не связывают напрямую с личным брендом, хотя признают, что узнаваемость — один из главных эффектов победы. Чаще же всего называют причиной участия тимбилдинг.
Ольга Матрон, руководитель юридического департамента «Меркури Констракшн Менеджмент Регион», экс-директор юридического департамента «Карбо-Логистики» и кандидат экономических наук, участвовала в юридических конкурсах на протяжении десяти лет и в 2025 году победила со своей командой в номинации «Логистика» премии от «Актиона». «Это одна из форм мотивации и объединения команды, — говорит наша собеседница. — Побеждает же не только лидер, а весь департамент во главе с руководителем. Мы распределяли роли — кто за какой блок отвечает, — и это очень сплачивает команду. А иногда и помогает по-новому увидеть людей: коллеги, которые обычно довольно скромны, вдруг проявляются очень ярко. Это позволяет мне как руководителю иначе взглянуть на то, какие задачи кому можно доверить в дальнейшем».
Валерия Богуславская, директор по правовым вопросам «Циана», в 2024 году вместе со своей командой заняла второе место в номинации The Department от Legal Insight, а в 2025-м — первое, в номинации «Эффективное корпоративное управление» (отдельно от команды юристов победу в номинации «Эффективное взаимодействие с органами государственной власти» в 2025 году также взяла команда GR компании «Циан»).
Она добавляет еще один мотив — сверку с рынком: «Для команды это способ свериться с отраслью, посмотреть на себя со стороны и получить признание — и юридического департамента, и команды в целом. Такие победы невероятно мотивируют, ведь работа над конкурсной заявкой вовлекает каждого — люди открывают свои таланты, ощущают значимость своего вклада еще больше».
Она добавляет еще один мотив — сверку с рынком: «Для команды это способ свериться с отраслью, посмотреть на себя со стороны и получить признание — и юридического департамента, и команды в целом. Такие победы невероятно мотивируют, ведь работа над конкурсной заявкой вовлекает каждого — люди открывают свои таланты, ощущают значимость своего вклада еще больше».
Руководитель методологической функции в «Интер РАО — Центр управления закупками» Ирина Пескова в 2016-2025-м годах возглавляла юридическую функцию АО «Мосэнергосбыт». В 2023 году ее команда выиграла премию «Лучший юридический департамент» от «Актион» в номинации «Ресурсы и энергетика», а в 2024-м – премию The Department от Legal Insight в номинации «Эффективная договорная работа» и третье место в номинации «Лучшая команда». Ирина пришла к участию через тот же мотив — бенчмаркинг: «В какой-то момент возникла потребность выйти за пределы своего контура и посмотреть, как развиваются другие юридические инхаус-команды. Участие в конкурсе — лучший способ это сделать, причем бесплатно».
Ирина Пескова и Валерия Богуславская признают, что перед конкурсом у их команд был момент внутреннего сопротивления, похожий на синдром самозванца. «Казалось, что у нас всё обычно, как у всех, и нам совсем нечем похвастаться, — вспоминает Ирина. — Но при взгляде с другого ракурса мы разглядели, как много было сделано. Я выступала в роли человека, который борется с этим синдромом в команде — когда кто-то из ребят забывал, что наши результаты — это не случайность, а плод вложенных усилий». У Валерии Богуславской в 2025 году сомнения были похожие: «большая загрузка, небольшая команда, отсутствие опыта участия — команда скептически относилась к преимуществам участия».
Ирина Пескова и Валерия Богуславская признают, что перед конкурсом у их команд был момент внутреннего сопротивления, похожий на синдром самозванца. «Казалось, что у нас всё обычно, как у всех, и нам совсем нечем похвастаться, — вспоминает Ирина. — Но при взгляде с другого ракурса мы разглядели, как много было сделано. Я выступала в роли человека, который борется с этим синдромом в команде — когда кто-то из ребят забывал, что наши результаты — это не случайность, а плод вложенных усилий». У Валерии Богуславской в 2025 году сомнения были похожие: «большая загрузка, небольшая команда, отсутствие опыта участия — команда скептически относилась к преимуществам участия».
Тимур Какабадзе, руководитель юридической функции KoronaPay, выигравший в 2021 году сразу в двух номинациях («Финтех» и «ИТ») конкурса «Лучшие юридические департаменты» от журнала «Корпоративный юрист», формулирует похожую мысль немного прагматичнее: «Для мотивации команды. Это помогает повысить самооценку. И накидывает баллы команде в глазах работодателя — что он работает с правильными людьми».
Отдельно Ольга Матрон говорит ещё об одном эффекте профессиональных конкурсов, о котором участники редко думают заранее, — они помогают выстраивать более конструктивные отношения между коллегами на рынке. «Люди, с которыми в рамках работы мы можем спорить до последнего аргумента, в неформальной атмосфере конкурсов часто становятся куда более открытыми и дружелюбными собеседниками. А потом это реально выручает: когда знаешь человека лично, договориться бывает гораздо проще и быстрее», — говорит она.
Кто организует конкурсы и зачем
Если мотивы участников более-менее совпадают, то мотивы организаторов могут быть различными и важно это учитывать при подготовке к конкурсам.
«Основной посыл такой: чтобы работа находила вас сама, важно “булькать” в информационное пространство, — говорит Ольга Демидова, глядя на конкурсы глазами хедхантера. — Рекрутеры гуглят людей, и теперь еще нужно попадать в выдачу нейросетей. Если вы участвуете в конкурсе, ваше имя оказывается в цифровой среде: забивают “руководитель юридической функции + название компании” — и в выдаче всплывает ваша фамилия рядом с пометкой, что вы что-то выиграли. Только ради этого — попасть в периметр внимания рекрутеров — уже можно участвовать. Это такой гигиенический минимум». Валерия Богуславская прямо подтверждает: «Эффект в виде узнаваемости точно ощутили. На юридическом рынке информация о победителях конкурса быстро расходится. И теперь команда юристов «Циана» ассоциируется с победой».
Но к разговорам о качестве — «мы выиграли, значит мы самые крутые» — почти все наши собеседники относятся скептически. Как отмечает Ольга Демидова, победа в таком конкурсе — результат субъективных оценок, и опираться на нее как на объективный показатель профессионализма не стоит.
Поэтому она предлагает простой способ навигации в мире профессиональных конкурсов — нужно задать вопрос: «Кто организатор и с какой целью он его проводит? Кто выгодоприобретатель?»
Какие бывают цели:
**Чисто коммерческая**
Организатор — медиа или ивент-агентство, задача — заработать на самом мероприятии: билеты на церемонию, спонсорские пакеты, реклама;
**Бизнесовая/ bizdev**
Конкурс проводят консультанты, чтобы собрать в одном месте потенциальных клиентов и завязать с ними деловые отношения;
**Лоббистская/GR**
Задача — ставить видимыми для госструктур;
**Профессиональная**
Заинтересованность в развитии профессии, которое естественным образом происходит в результате сотрудничества и конкуренции сильных юридических команд.
К этому стоит добавить ещё несколько мотивов, которые чаще движут организаторами-медиа: конкурс — это цикл инфоповодов на весь год (анонс, шорт-лист, церемония, интервью с победителями), способ собрать вокруг бренда организатора лояльное профессиональное сообщество, которое возвращается из года в год, а заодно — уникальная база данных о рынке, которую больше никто не соберет в таком объеме.
По опыту Демидовой в жюри, цели у организаторов разные, часто они сочетаются между собой — и «ни одна не хуже другой, но понимать их важно».
«Основной посыл такой: чтобы работа находила вас сама, важно “булькать” в информационное пространство, — говорит Ольга Демидова, глядя на конкурсы глазами хедхантера. — Рекрутеры гуглят людей, и теперь еще нужно попадать в выдачу нейросетей. Если вы участвуете в конкурсе, ваше имя оказывается в цифровой среде: забивают “руководитель юридической функции + название компании” — и в выдаче всплывает ваша фамилия рядом с пометкой, что вы что-то выиграли. Только ради этого — попасть в периметр внимания рекрутеров — уже можно участвовать. Это такой гигиенический минимум». Валерия Богуславская прямо подтверждает: «Эффект в виде узнаваемости точно ощутили. На юридическом рынке информация о победителях конкурса быстро расходится. И теперь команда юристов «Циана» ассоциируется с победой».
Но к разговорам о качестве — «мы выиграли, значит мы самые крутые» — почти все наши собеседники относятся скептически. Как отмечает Ольга Демидова, победа в таком конкурсе — результат субъективных оценок, и опираться на нее как на объективный показатель профессионализма не стоит.
Поэтому она предлагает простой способ навигации в мире профессиональных конкурсов — нужно задать вопрос: «Кто организатор и с какой целью он его проводит? Кто выгодоприобретатель?»
Какие бывают цели:
**Чисто коммерческая**
Организатор — медиа или ивент-агентство, задача — заработать на самом мероприятии: билеты на церемонию, спонсорские пакеты, реклама;
**Бизнесовая/ bizdev**
Конкурс проводят консультанты, чтобы собрать в одном месте потенциальных клиентов и завязать с ними деловые отношения;
**Лоббистская/GR**
Задача — ставить видимыми для госструктур;
**Профессиональная**
Заинтересованность в развитии профессии, которое естественным образом происходит в результате сотрудничества и конкуренции сильных юридических команд.
К этому стоит добавить ещё несколько мотивов, которые чаще движут организаторами-медиа: конкурс — это цикл инфоповодов на весь год (анонс, шорт-лист, церемония, интервью с победителями), способ собрать вокруг бренда организатора лояльное профессиональное сообщество, которое возвращается из года в год, а заодно — уникальная база данных о рынке, которую больше никто не соберет в таком объеме.
По опыту Демидовой в жюри, цели у организаторов разные, часто они сочетаются между собой — и «ни одна не хуже другой, но понимать их важно».
Как это устроено изнутри — от анкеты до церемонии
Механика у двух премий различается не только на уровне подачи заявки, но и на уровне самой логики оценки.
У «Лучших юридических департаментов» от «Актион» участник заполняет конкурсную анкету — больше 100 вопросов. Финального интервью, презентации или защиты кейса нет: подаешь анкету и в определенную дату на общем мероприятии узнаешь имена победителей. По официальному описанию организаторов — например, в пресс-релизе одного из партнеров премии, чья сотрудница входила в состав жюри в 2024 году, — эксперты «оценивали обезличенные анкеты претендентов на основании балльной системы, что гарантировало объективность судейства и непредвзятый выбор победителей... не зависящий от медийной узнаваемости участника».
Тимур Какабадзе, когда мы спросили его напрямую, подтвердил: «Это так, но очень часто по ответам видно, что это за компания» — то есть формальная анонимность анкеты не всегда работает на практике, если по содержанию легко угадать заявителя. Показательно и наблюдение Ольги Матрон: в год её победы в номинации «Логистика» жюри прямо сказали ей, что оценивали не только сложность самого кейса, но и то, как он подан, — и в тот раз ее команда впервые сделала презентацию «с юмором», а не просто заполнила анкету формально.
У The Department от Legal Insight правила устроены иначе: критерии опубликованы отдельно для каждой номинации. В зависимости от категории оцениваются эффективность юридической функции, влияние результатов на бизнес, качество и масштаб реализованных проектов, инновационность, управление рисками, взаимодействие с бизнесом и другие показатели. Для одних номинаций важна конкретная профессиональная практика — например, договорная или претензионно-исковая работа, комплаенс, — для других отдельный проект, инновационное решение или эффективность команды. Здесь оценивается ещё и форма подачи: участник может представить материал как презентацию, видео или эссе. Валерия Богуславская рассказывает, что ее команда в 2025 году часть конкурсной работы подала в виде комикса — и предполагает, что необычная форма могла повлиять на результат.
Ирина Пескова описывает изнутри сам процесс сборки материала для заявки: «Мы провели несколько мозговых штурмов, где вспоминали все интересные события за год — не фильтруя на “значимое” и “незначимое”, а выгружая безоценочно все: интересные дела в судах, изменения в бизнес-процессах, ИТ-наработки. А затем это систематизировали и упаковали в смысловые блоки». Самым сложным на этом этапе, по её словам, было не растерять цельность — «уложить все разнообразие наработок в стройную заявку, которая не была бы похожа на лоскутное одеяло».
Если сильно упростить: «Актион» больше похож на комплексную анкетную оценку юридического департамента, а The Department — на конкурс заявок и проектов, где важны одновременно содержание и способ его предъявления.
И здесь возникает вопрос: а как именно оцениваются департаменты? Одно дело — написать, что жюри смотрит на «влияние на бизнес» или «инновационность», совсем другое — показать, каковы критерии, сколько именно баллов дает каждый из их и как в итоге складывается результат. Судя по всему, что удалось найти в открытом доступе, ни один из двух конкурсов пока не раскрывает эту механику настолько, чтобы участник мог сам восстановить логику оценки своей заявки.
У «Лучших юридических департаментов» от «Актион» участник заполняет конкурсную анкету — больше 100 вопросов. Финального интервью, презентации или защиты кейса нет: подаешь анкету и в определенную дату на общем мероприятии узнаешь имена победителей. По официальному описанию организаторов — например, в пресс-релизе одного из партнеров премии, чья сотрудница входила в состав жюри в 2024 году, — эксперты «оценивали обезличенные анкеты претендентов на основании балльной системы, что гарантировало объективность судейства и непредвзятый выбор победителей... не зависящий от медийной узнаваемости участника».
Тимур Какабадзе, когда мы спросили его напрямую, подтвердил: «Это так, но очень часто по ответам видно, что это за компания» — то есть формальная анонимность анкеты не всегда работает на практике, если по содержанию легко угадать заявителя. Показательно и наблюдение Ольги Матрон: в год её победы в номинации «Логистика» жюри прямо сказали ей, что оценивали не только сложность самого кейса, но и то, как он подан, — и в тот раз ее команда впервые сделала презентацию «с юмором», а не просто заполнила анкету формально.
У The Department от Legal Insight правила устроены иначе: критерии опубликованы отдельно для каждой номинации. В зависимости от категории оцениваются эффективность юридической функции, влияние результатов на бизнес, качество и масштаб реализованных проектов, инновационность, управление рисками, взаимодействие с бизнесом и другие показатели. Для одних номинаций важна конкретная профессиональная практика — например, договорная или претензионно-исковая работа, комплаенс, — для других отдельный проект, инновационное решение или эффективность команды. Здесь оценивается ещё и форма подачи: участник может представить материал как презентацию, видео или эссе. Валерия Богуславская рассказывает, что ее команда в 2025 году часть конкурсной работы подала в виде комикса — и предполагает, что необычная форма могла повлиять на результат.
Ирина Пескова описывает изнутри сам процесс сборки материала для заявки: «Мы провели несколько мозговых штурмов, где вспоминали все интересные события за год — не фильтруя на “значимое” и “незначимое”, а выгружая безоценочно все: интересные дела в судах, изменения в бизнес-процессах, ИТ-наработки. А затем это систематизировали и упаковали в смысловые блоки». Самым сложным на этом этапе, по её словам, было не растерять цельность — «уложить все разнообразие наработок в стройную заявку, которая не была бы похожа на лоскутное одеяло».
Если сильно упростить: «Актион» больше похож на комплексную анкетную оценку юридического департамента, а The Department — на конкурс заявок и проектов, где важны одновременно содержание и способ его предъявления.
И здесь возникает вопрос: а как именно оцениваются департаменты? Одно дело — написать, что жюри смотрит на «влияние на бизнес» или «инновационность», совсем другое — показать, каковы критерии, сколько именно баллов дает каждый из их и как в итоге складывается результат. Судя по всему, что удалось найти в открытом доступе, ни один из двух конкурсов пока не раскрывает эту механику настолько, чтобы участник мог сам восстановить логику оценки своей заявки.
Прозрачно ли это
Это тот вопрос, где мнения наших собеседников расходятся: одни и те же процедуры — обезличенные анкеты, экспертный совет, прописанные критерии — разные участники и члены жюри читают совершенно по-разному, а честность, прозрачность и объективность оказываются тремя разными вещами.
Тимур Какабадзе, который смотрел на конкурс «Актиона» не только как участник, но и как председатель жюри, отмечает, что сам процесс оценки для него выглядит не совсем прозрачным: «У многих это вызывает вопросы, поскольку члены жюри не видят, какие оценки поставили коллеги, и не знают общий балл той или иной команды», – говорит наш собеседник. Он предлагает раскрывать оценки от каждого члена жюри, чтобы удалить структурное слепое пятно.
А вот Валерия Богуславская, у которой тоже есть опыт взгляда с обеих сторон одного и того же конкурса — сперва как участник, потом как член жюри, говорит о критериях оценки конкурса The Department от Legal Insight как о «полностью понятных»: «Они прописаны отдельно для каждой номинации. Содержание и форма оцениваются отдельно. У меня были сомнения в честности конкурсов, когда я была участницей, но работа в жюри сняла их полностью — появилось четкое понимание, как происходит оценка, коллеги из жюри поделились, на что они обращали внимание». На вопрос, изменила бы она что-то в системе отбора, увидев ее изнутри, отвечает: «В этом конкурсе, считаю, ничего менять не нужно».
И здесь возникает интересная коллизия. Ирина Пескова тоже была членом жюри – как в конкурсе от Legal Insight, так и в конкурсе от «Актиона» — и тоже видела процесс изнутри. Но выводит из этого прямо противоположный тезис: «Чаще всего мнение членов жюри можно узнать из разговоров в кулуарах на церемонии награждения. Участникам, конечно, хотелось бы получать больше обратной связи и понимать, почему жюри выделило именно эту работу. Но я сомневаюсь, что такая прозрачность оценки вообще достижима. Сама, будучи несколько раз членом жюри, я видела это закулисье — и это всегда была честная работа. Однако каждая оценка настолько субъективна, что вывести какие-то по-настоящему прозрачные критерии, на мой взгляд, невозможно». Вместо прозрачности критериев она предлагает другую опору: «Думаю, безупречной репутации членов жюри достаточно, чтобы не вызывать сомнений в честности их оценок».
Профессиональная премия может быть прекрасно организована и полезна для рынка — и при этом не быть объективным измерительным прибором. В этом смысле «конкурс красоты» — не обвинение, а скорее напоминание о природе самого жанра: у конкурса есть правила, критерии, экспертное жюри и добросовестные участники, но финальный результат все равно остается профессиональным суждением людей. Вопрос не в том, можно ли полностью устранить субъективность, а в том, где именно она начинается — и насколько организатор готов сделать этот процесс видимым хотя бы для собственного жюри. Мы направили организаторам обеих премий вопрос о том, как обеспечивается непредвзятость и объективность оценки, — ответа не получили ни от одного из них.
Тимур Какабадзе, который смотрел на конкурс «Актиона» не только как участник, но и как председатель жюри, отмечает, что сам процесс оценки для него выглядит не совсем прозрачным: «У многих это вызывает вопросы, поскольку члены жюри не видят, какие оценки поставили коллеги, и не знают общий балл той или иной команды», – говорит наш собеседник. Он предлагает раскрывать оценки от каждого члена жюри, чтобы удалить структурное слепое пятно.
А вот Валерия Богуславская, у которой тоже есть опыт взгляда с обеих сторон одного и того же конкурса — сперва как участник, потом как член жюри, говорит о критериях оценки конкурса The Department от Legal Insight как о «полностью понятных»: «Они прописаны отдельно для каждой номинации. Содержание и форма оцениваются отдельно. У меня были сомнения в честности конкурсов, когда я была участницей, но работа в жюри сняла их полностью — появилось четкое понимание, как происходит оценка, коллеги из жюри поделились, на что они обращали внимание». На вопрос, изменила бы она что-то в системе отбора, увидев ее изнутри, отвечает: «В этом конкурсе, считаю, ничего менять не нужно».
И здесь возникает интересная коллизия. Ирина Пескова тоже была членом жюри – как в конкурсе от Legal Insight, так и в конкурсе от «Актиона» — и тоже видела процесс изнутри. Но выводит из этого прямо противоположный тезис: «Чаще всего мнение членов жюри можно узнать из разговоров в кулуарах на церемонии награждения. Участникам, конечно, хотелось бы получать больше обратной связи и понимать, почему жюри выделило именно эту работу. Но я сомневаюсь, что такая прозрачность оценки вообще достижима. Сама, будучи несколько раз членом жюри, я видела это закулисье — и это всегда была честная работа. Однако каждая оценка настолько субъективна, что вывести какие-то по-настоящему прозрачные критерии, на мой взгляд, невозможно». Вместо прозрачности критериев она предлагает другую опору: «Думаю, безупречной репутации членов жюри достаточно, чтобы не вызывать сомнений в честности их оценок».
Профессиональная премия может быть прекрасно организована и полезна для рынка — и при этом не быть объективным измерительным прибором. В этом смысле «конкурс красоты» — не обвинение, а скорее напоминание о природе самого жанра: у конкурса есть правила, критерии, экспертное жюри и добросовестные участники, но финальный результат все равно остается профессиональным суждением людей. Вопрос не в том, можно ли полностью устранить субъективность, а в том, где именно она начинается — и насколько организатор готов сделать этот процесс видимым хотя бы для собственного жюри. Мы направили организаторам обеих премий вопрос о том, как обеспечивается непредвзятость и объективность оценки, — ответа не получили ни от одного из них.
Стоило ли — и что участие дает реально
На вопрос «стоило ли» все четверо участников отвечают утвердительно — но обосновывают по-разному.
Для Тимура Какабадзе как инхаус-юриста эффект скорее внутренний, чем внешний: «Для консалтинга такие конкурсы имеют значение. Для инхаусов — имеют меньше влияния, хотя и добавляют новую строчку в резюме. Скорее это больше влияет на саму команду, мотивацию и самооценку». Валерия Богуславская формулирует чуть иначе: «Победа в авторитетном конкурсе — это независимое подтверждение того, что юрфункция создает ценность, а не просто выполняет обязательную работу. Но, конечно, награда не заменяет репутацию — скорее она ее усиливает». У Ирины Песковой на первый план выходит эффект для команды и HR-бренда: «Победа укрепила HR-бренд функции, что позитивно влияет и на приверженность действующих сотрудников, и на привлечение новых кадров».
Ольга Матрон оценивает этот эффект скорее двояко: публичность юриста не всегда работает в плюс. «Как выяснилось, не все компании — особенно крупные или закрытые — поддерживают публичность юристов: в ряде случаев это может сыграть и в минус при трудоустройстве. Но, с другой стороны, это повышает статус: вы уже не просто руководитель функции, а человек, который довел команду до победы», — говорит она. Для самой Ольги эта победа стала частью профессионального капитала и за пределами конкурса: «Это как с “Оскаром” — если выиграл, то точно стоит обратить внимание. Здесь так же: если победила, значит жюри оценило, значит это чего-то стоит».
При этом рефлексия по поводу прозрачности и объективности не отменяют главного вывода, с которым согласны все наши спикеры: участвовать в конкурсах точно стоит. Даже несовершенная внешняя оценка — это повод собрать команду, оценить год работы и увидеть себя со стороны. Валерия Богуславская советует пройти через это с обеих сторон — и как номинант, и как член жюри. «Участвуйте, это в любом случае увлекательно», — подытоживает Тимур Какабадзе.
Для Тимура Какабадзе как инхаус-юриста эффект скорее внутренний, чем внешний: «Для консалтинга такие конкурсы имеют значение. Для инхаусов — имеют меньше влияния, хотя и добавляют новую строчку в резюме. Скорее это больше влияет на саму команду, мотивацию и самооценку». Валерия Богуславская формулирует чуть иначе: «Победа в авторитетном конкурсе — это независимое подтверждение того, что юрфункция создает ценность, а не просто выполняет обязательную работу. Но, конечно, награда не заменяет репутацию — скорее она ее усиливает». У Ирины Песковой на первый план выходит эффект для команды и HR-бренда: «Победа укрепила HR-бренд функции, что позитивно влияет и на приверженность действующих сотрудников, и на привлечение новых кадров».
Ольга Матрон оценивает этот эффект скорее двояко: публичность юриста не всегда работает в плюс. «Как выяснилось, не все компании — особенно крупные или закрытые — поддерживают публичность юристов: в ряде случаев это может сыграть и в минус при трудоустройстве. Но, с другой стороны, это повышает статус: вы уже не просто руководитель функции, а человек, который довел команду до победы», — говорит она. Для самой Ольги эта победа стала частью профессионального капитала и за пределами конкурса: «Это как с “Оскаром” — если выиграл, то точно стоит обратить внимание. Здесь так же: если победила, значит жюри оценило, значит это чего-то стоит».
При этом рефлексия по поводу прозрачности и объективности не отменяют главного вывода, с которым согласны все наши спикеры: участвовать в конкурсах точно стоит. Даже несовершенная внешняя оценка — это повод собрать команду, оценить год работы и увидеть себя со стороны. Валерия Богуславская советует пройти через это с обеих сторон — и как номинант, и как член жюри. «Участвуйте, это в любом случае увлекательно», — подытоживает Тимур Какабадзе.
